iti | Берг ушёл зажигать другие звёзды (Reply)

С ним можно было не соглашаться
Но невозможно было им не восхищаться

Казалось, не было минуты, когда бы он не думал о других людях - о нас
Он учил нас достойно жить и научил достойно умирать

Шорох серых дождей,
Желтизна там, где было все зелено.
Дни прошли, сколько ж дел
В суете не доделано!
Суета, как во сне,
Не туда все заносит:
Прикоснулся к весне,
Оглянулся - уж осень.
Осень...

Сколько мыслей и слов
Суета задавила в зародыше!
Суета у столов,
Суетливые сборища.
Нескончаемый бег.
Я - зарвавшийся мальчик.
Все стремился к себе,
Оглянулся - стал дальше.
Дальше...

И не хочется петь!
Все старо и не знаешь, о чем еще.
И уже не успеть,
Если просят о помощи.
Суетою обвит,
Как морскою травою:
Нет ни битв, ни любви -
Ни предатель, ни воин.
Ни воин...

Где-то плачет дитя,
Кто-то предан, а тот - в одиночестве.
Это все не пустяк,
Если можешь помочь еще!
Ночь над миром лежит,
Загораются звезды.
Продолжается жизнь,
Оглянуться не поздно!
Не поздно!

Стихи Арика Круппа,
Музыка Владимира Ланцберга

ОБРАЩЕНИЕ К АПОСТОЛУ ПЕТРУ
                                       И.Ланцберг

            В день, когда на твоих весах
            гирьку мою качнет,
            прости, украду я четверть часа
            вечных твоих забот.
                   Скорбную перешагнув межу,
                   этот покинув свет,
                   просто я кое о чем расскажу,
                   а кое о чем и нет...

            Жив, скажу, поучающий зуд -
            что может быть милей !
            Был моим судией там, внизу,
            каждый, кому ни лень.
                   Зато, при каком ни на есть уме,
                   озлившись на все и вся,
                   многих и сам я судил, как умел,
                   их о том не спрося.

            Были, скажу, у меня дела.
            Скажем, не так уж давно
            плоть моя ела, пила и спала -
            вот тебе дело одно.
                   Средь тех, что пришлось переделать, дел
                   что глупость, а что - вранье.
                   Делал я, впрочем, и то, что хотел,
                   но это уж дело мое.

            Были, скажу, три нежных души
            во все мои времена.
            Одна и одна ущли, поспешив,
            да ждать осталась одна.
                   Тех, что считали, итоги кляня,
                   и вспоминать не хочу.
                   Третья желала бы только меня -
                   я о ней промолчу.

            Ты только, ради всех прочих святых,
            не думай, что я крою.
            Не зарюсь на райские я цветы -
            что мне там делать, в раю !
                   Крыл дребезжанье, хоть лезь в петлю,
                   да нимбов блеск жестяной.
                   Лучше я травки себе подстелю
                   где-нибудь под стеной...

            1979.

ЗАВЕЩАНИЕ

            Положите сверху камень,
            ну, а больше -- ничего.
            Камень может жить веками.
            Камню краска не нужна.
            Краеведы скромный серый
            не заметят мой редут,
            и орлята-пионеры
            сбор подальше проведут,
            сбор в сторонке проведут.

            Сверху камень положите,
            не пишите ничего.
            Чтоб не знал и местный житель,
            что под ним валяюсь я.
            Чтоб среди каменьев прочих
            в час, когда заест тоска,
            только тот, кто очень хочет,
            мой булыжник отыскал,
            нас обоих отыскал.

            Положите камень сверху,
            только больше ничего.
            Отвалю его, как дверку,
            как почую, что -- пора,
            и подамся, не прощаясь,
            в зелень, в темень, в синеву,
            превращаясь, превращаясь
            то в корягу, то в сову,
            то в дворнягу, то в траву...

ЗАВЕЩАНИЕ

           Оставьте в покое покойника,
            к чему хоровод меж могил!
            При жизни он не был иконкою
            и шумных торжеств не любил.
            От подвигов бог его миловал,
            не стал он Героем труда,
            и странную эту фамилию
            не нужно цеплять никуда.

            Печась о покойничьей печени,
            усопшего нервы щадя,
            его заунывные песенки
            не мучайте на площадях.
            Пускай пробираются кухнями,
            пеньками осенних лесов...
            Не смотрятся -- значит, протухли.
            Не слышатся -- стало быть, все.

            И если на сердце поганенько,
            не будем о сем горевать:
            ей-богу, не стоит "органика"
            того, чтоб ей дань отдавать.
            Но ежели песенкой выстрелит
            гитарки шальной тетива, --
            душа, увольнение выстрадав,
            вспорхнет, будто снова жива.
            Вспорхнет, будто вправду жива.

            1989